В истории человечества было много великих личностей. Но больших – в кавычках. За каждой большой фигурой тянется шлейф крови, ужаса и горя. Уничтожены миллионы, города, превращенные в пепел, культуры, отвергнутые на века назад. Странно и страшно, что человечество замечает прежде всего их завоевания, выросшие из животного инстинкта. Александр, Цезарь, Чингисхан, Тимур, Наполеон, Гитлер, Сталин — каждый из них приносил миру крушение, и все же их называют великими. Им сооружают памятники, на их примере воспитывают детей, их обожают, превращая в идолов из камня и бронзы, молчащих о цене своего величия.
В этом ряду Зеленский смотрится как ошибка истории. Или как ее сбой, внезапная трещина в привычном механизме. Он не пришел с мечом, не говорил голосом власти, не умел приказывать реальности подчиняться. Он вышел из тени софитов, где смех был важнее приказа, а пауза — сильнее удара. И когда история позвала его, он не стал полководцем в привычном смысле: он стал словом, обращенным к миру, — словом, которое оказалось тяжелее металла.
В магическом измерении истории Зеленский уже не человек, а зеркало. Каждый, кто смотрит на него, видит собственный страх, собственную надежду, собственное оправдание или собственное обвинение. Для одних он – голос сопротивления, для других – актер на сцене трагедии, которую никто не репетировал. Его образ раздваивается и умножается, как отражение в темной воде, по которой идут танки, не зная, что под гусеницами не только земля, но и память, и чужие сны, и не сказанные слова.
Парадокс состоит в том, что он не создает величие из-за смерти. Смерть приходит сама — как слепая стихия, как древний дух войны, не различающий лицо. И он просто стоит перед ней, не отводя взгляда. Его «величие» — если это слово вообще уместно — не в количестве захваченных земель, а в отказе считать кровь аргументом. Он не расширяет границы империй — он сужает пространство лжи, хотя бы на несколько слов, на одну ночь, на один усталый эфир, где тишина иногда говорит громче орудий.
В истории иногда появлялась фигура, нарушавшая правило: великий без завоеваний, герой без триумфа, лидер без ореола непогрешимости. Такой человек не строит памятники себе — памятники возникают сами, в виде пауз, взглядов, дрожащих голосов и недосказанности. И, может быть, именно поэтому он так неудобен для истории, привыкшей измерять величие числом трупов.
Возможно, спустя столетие хроники сотрут детали, исказят интонации, перепутают роли. Но где-то между строк останется странное ощущение: был человек, который не захотел быть «великим» по старым правилам. И история — впервые за долгое время — на мгновение умолкла, не зная, как его назвать.
С Новым годом, Украина!
/Bazarali Dvessov./
Комментариев нет:
Отправить комментарий